«110 тысяч – не очень большие деньги». Великий Максимов живёт на олимпийскую пенсию

6-8 июня в Чехове прошёл Финал четырёх SEHA – Gazprom League. Многократный чемпион России «Чеховские медведи» не сумели завоевать очередное чемпионство – 22-е по счёту. В решающем поединке подопечные Владимира Максимова уступили петербургскому «Зениту». Наставник команды и настоящая легенда отечественного и мирового гандбола уверен, что кризис в в этом виде спорта гораздо глубже, чем может показаться. О детстве в послевоенные годы, пенсии, а также неготовности российских спортсменов к возвращению на международную арену тренер олимпийских чемпионов рассказал в эксклюзивном интервью «Совспорту».

– Вы родились в 1945 году в Германии. Каким вы вспоминаете детство в послевоенные годы?
– Это точно, был такой казус. Но вскоре после моего рождения мама, старший лейтенант медицинской службы, имеющая на груди орден боевого «Красного Знамени», увезла меня к родственникам в Киргизию. И там меня оформили как гражданина Советского Союза. А потом мама к другому родственнику приехала в Майкоп, в Адыгейскую область. И там уже прошла вся сознательная жизнь. Она работала участковым врачом. И ходила в той шинели, в которой приехала. Мы так потихоньку жили, снимали комнату. И так прошло это великолепное детство.

– Есть информация, что вы никогда не видели своего отца. Почему так случилось? Были ли попытки выйти на контакт с ним? 
– Мама несколько раз подавала документы. Есть ли он в плену? И туда, где уже похоронки. Военкомат нигде не отреагировал. Он не вернулся ни в Дагестан к себе, ни к нам. То есть человек вообще исчез. Может быть, что-то случилось, когда война закончилась. Всё-таки уже победа. Всё может быть. Там же и стычки были, всё что угодно. И никто же не скажет, что нас там сильно любили как победителей. Поэтому всё могло быть. Нет, не было возможности встретиться с отцом, и неизвестно как.

– Вы весьма радостно вспоминаете детство. Но насколько сложно было маме одной воспитывать вас в тех условиях?
– Я думаю, что не только моей маме, всем было тяжело воспитывать детей тогда. Она утром уходила на работу и приходила в 6 часов вечера. Я в школе отзанимался, уже сидел в комнате, где мы снимали, и ждал. Вместе ужинали, и следующий день точно такой же.

– Вы начинали свою спортивную карьеру не с гандбола. Какими видами спорта вы занимались в детстве?
– В Майкопе я познал несколько видов спорта. Одним из них были шахматы. И мне удалось даже стать вторым в чемпионате Адыгейской автономной области. Потом появился бокс. Там всё было очень просто. Тебя записывали в группу, и на первом занятии приходил мальчик постарше и чистил тебе физиономию. Если ты на следующий день приходил, то тебя записывали. Если ты не пришёл, не повезло. Вот мне так же почистили. Я год занимался. А потом, значит, два раунда по минуте, спустя год, попросил. Я не злопамятный, просто злой, и у меня хорошая память. Говорю: «А можно с тем буду боксировать, с кем в прошлом году бился?» Мне отвечают: «Да нет, у него более высокий разряд, а ты только начинаешь». Я: «Ну, вас очень прошу, тренер». Тренер на это: «Ну, если просишь, хочешь получить, сейчас получишь». Первый раунд выиграл. А во втором боксировал и комментировал. И за разговоры на ринге меня выгнали из секции бокса.

Потом тренер приходил к маме. Она, напоминаю, врач. Поэтому понимает, чем может кончиться бокс в конце пути. Скорее всего, это будет болезнь Паркинсона. Поэтому на все попытки меня туда ещё раз отправить, она отказывалась. И я пошёл в баскетбол. Там стало быстро понятно, что у меня недостаточно высокий рост. Но у меня была голубая мечта. Друзья тогда выписывали журнал «Америка», и там очень много было про баскетбол. Чемберлен, Боб Коузи – великие игроки знаменитой лиги. Дриблинг их показывали, ведение мяча и так далее. Я очень хотел мяч забрасывать сзади себя в корзину. Поэтому специальные упражнения делал у себя в подъезде. Жили мы в трёхкомнатной квартире. У каждой семьи – своя комната. Туалет и душ общие, кухня тоже. Выходил где-то в 7 утра и делал специальные упражнения для ног, которые сам придумал. А потом понял, что для того, чтобы ноги у меня лучше были, надо сделать какое-то утяжеление. Сейчас у наших спортсменов есть пояса специальные для голеностопа, для рук. Я пошёл простым путем. В школе обрезал пожарный шланг. Часть забрал с собой, остальное прикрепил так же, чтобы никто не заметил. А то, что забрал набил песком, регулярно его мочил и цеплял себе под майку. С этим бегал на тренировках по баскетболу. В конце концов, всё-таки смог мяч забрасывать сзади себя в корзину.

–  Как вы пришли в гандбол?
–  В гандбол я пришёл совершенно случайно. Тогда проходило первенство Краснодарского края по гандболу. Надо было выставить команду от Адыгеи. Вот таких хлопчиков, как я, набрали, юниоры то есть. Палкой на земле нарисовали линию шестиметровую. И следующую, пунктирную, нарисовали девятиметровую. И два дуба стояли. Между ними расстояние было ровно 3 метра, как ворота сегодня. Там прибили жердь двумя гвоздями. Они служили воротами. Это были первые две тренировки. Потом на первенстве края в одной из игр за команду Майкопа против Краснодара забил 21 мяч. Ну и сказали, что надо играть в гандбол.

После армии продолжил выступать за университете Краснодара. Потом тренер Анатолий Евтушенко решил собрать команду МАИ. И меня туда пригласили. Параллельно ещё в Запорожье звали. Там давали квартиру на берегу Днепра, катер с пристанью, 300 рублей зарплату. А в МАИ 120 рублей. Я подумал и выбрал Москву. Там выиграл все Еврокубки, Кубок Европы, Лигу Европейских чемпионов, стал чемпионом Советского Союза, Кубок страны и так далее. Потом была также национальная команда. Мы потихонечку выиграли Олимпийские игры в 1976 году. В 1978 – серебряная медаль чемпионата мира. В 80-м была Олимпиада в Москве. Я пришёл и Евтушенко честно сказал, что как капитан команды внутри сгорел. У меня нет уже эмоций и волевых усилий, чтобы помочь ребятам выиграть ещё одну золотую медаль. На этом игроцкая карьера закончилась.

– Вы побеждали на Олимпийских играх и в роли игрока, и в роли тренера. Какая победа была более значимой, более приятной?
– Это разные победы. Хотя, когда ты игрок и капитан, на тебя всё равно ложится внутрикомандная работа. Например, Евгений Чернышёв. У него рост  2,4 метра. На Олимпиаде-76 он говорил: «Я не хочу есть». Вот его брал за руку, вёл в столовую. Брали еду. Практически сидел и заставлял его есть. Потому что, если он не будет готов, завтра-послезавтра он не сыграет. А значит, это будет брешь в команде, и значительная. Потому что каждый человек – это боевая единица. Потеря любой из них – это большая ошибка и страшная ситуация.

– Будучи профессиональным спортсменом, вы постоянно были на тренировках, сборах, матчах. Постоянно отсутствовали дома. Насколько тяжело это было? Не ревновали ли дети, супруга к вашей профессии?
– Да, меня было мало, но у меня трое детей. Чтобы они не ревновали и не скучали, надо было правильно жениться. Моя супруга Любовь Васильевна теперь уже занимается внуками. В свои 75 лет она, управляя машиной, развозит их по секциям, тренировкам. Потом сидит с ними. Те делают домашние задания, потому что папа и мама этих замечательных детей в это время работают, зарабатывают деньги. Вот она, тот человек, который получает пенсию. А она у неё большая, так как трое детей, – 20 тысяч. Вот она эту свою пенсию вкладывает теперь во внуков.

– Вы много лет подряд с «Чеховскими медведями» выигрывали чемпионат России. Но в 2023 году эта победная серия прервалась. Почему так произошло?
– Серия прервалась, потому что многие игроки ушли. А та молодёжь, которая пришла на их место, пока ещё не готова побеждать в каждом матче. Это было очень хорошее время. 21 победа подряд. Близко никто не приближался. Потом ситуация поменялась. Сегодня можно закупать игроков пачками из Белоруссии и других стран. Создавать команды. Но когда ударит колокол, а он всё равно ударит: «Россия, идите играть!» То думаю, что по тому, как мы сейчас работаем, на Олимпийские игры не отберёмся. И можем не попасть и на чемпионат мира.

– Это не только гандбол. Так сегодня практически во всех видах спорта. Но мы должны всегда помнить, что у нас есть молодёжь. Мне удалось без гандбольных залов сделать команду чемпионом мира, а гандбольные залы создавались по ходу. Был министр спорта Мутко Виталий Леонтьевич, строились базы в Сочи и Кисловодске. Сейчас эти гандбольные залы загружены и пользуются наибольшим спросом. 

Сейчас объединили общеобразовательный спорт и детские спортивные школы, то есть Министерство просвещения. В спортивной школе не было ни подтверждения квалификации тренера, это всё было в Минпросе. И мне очень повезло: когда я начинал работу, мне удалось поработать с Любовью Кузьминичной Балясной (замминистра просвещения – Прим. «Совспорта»). Благодаря её помощи я организовал все эти детские команды, оплатил все сборы, соревнования. И то, что мы поднялись туда наверх, это благодаря Министерству просвещения. Благодаря этой женщине удалось построить и «Орлёнок». Там сегодня есть две гандбольные площадки. Одну из них Валентина Ивановна Матвиенко спонсировала. Люди помогают, и такие большие фамилии. Но осталось теперь только гандболистам не ходить, раскрывши рот, и не ловить мух, а работать.

– Недавно прошли выборы нового президента МОК. Кирсти Ковентри одержала в них победу. Как оцените её кандидатуру? Как думаете, поможет ли она России быстрее вернуться на мировую арену с символикой страны?
– Комментировать кандидатуру, кого избрали, бесполезно. Комментировать надо, когда человек будет работать. Допустим, Виталий Георгиевич Смирнов, который был президентом ОКР и занимал пост министра спорта России, он почётный член МОК. С его помощью я сделал международные турниры, потому что надо было приобретать международный опыт. Зарубежные команды вставали в очередь. Девять команд я принимал на этой площадке. Причём, когда мы строили её, я всё-таки три курса физмата закончил, физику закончил. Поэтому 24 человека, которые были на сборе, перед тем, как готовить площадку, с ломами, мётлами и ведёрками с гудроном, пришли на стадион. И там, где разрушен асфальт, они всё выбили, вымели мётлами, туда залили гудрон, а потом залили синтетику, саму площадку. Весь стадион такой был.

– Много споров сейчас идёт о том, насколько важно выступать под флагом своей страны. Нужно ли ехать на Олимпиаду в нейтральном статусе. Что вы думаете на этот счёт?
– Этот вопрос теребят, но он никому не нужен. Команда СНГ стала олимпийским чемпионом. СНГ, что это такое? Какой гимн? Какой флаг? Однако, все эти дурацкие вопросы задают. Я выиграл, я из России, всё! Мало того, перед чемпионатом мира в Швеции полкоманды у меня было, и мы играем турнир в Дании. Пришёл посол страны. В это время уже демократия в Румынии, они вырезали свой герб на флаге и с дыркой вышли на построение. Мы тоже построились. Играет наш гимн. Но его тогда не было. Он же потом появился.

А в 1992 играло «Боже, царя храни!» И посол меня спрашивает: «Вы знаете, что играет?» Мы все стоим командой. Я говорю: «Знаю. Может быть, не все, а я да. Это "Боже, царя храни!"» Но это наш гимн был. Пока другого не написали. И мы все стоим и слушаем. Вот вам ответ на все вопросы. Все эти флаги, гимны, – это символика. Конечно, если страна подготовила тебя, вложила в тебя деньги, в обучение, во всё, то ясно, что она хочет получить эту символику на соревнованиях. Чтобы показать, что в приоритете. Это понятно. Но если ты выходишь, и у тебя флаг, и гимн, ты выиграй, а не позорно проиграй.

– В одном из интервью вы проронили фразу: «Если бы на нашу пенсию можно было достойно жить, тогда другое дело». Неужели такой заслуженный спортсмен и тренер, как вы, не может прожить на государственную пенсию?
– Если брать меня как пенсионера, то так как у меня есть правительственные награды, моя пенсия сейчас – 50 тысяч. И так как я олимпийский чемпион – ещё 60. Ну вот живу, работаю, у меня есть автомобиль. Есть друзья, которым иногда надо подарки делать и так далее. Но считаю, что 110 тысяч – это не очень большие деньги. А сейчас ни один мой спортсмен, который играет за сборную России, там деньги не получает, потому что трудовая книжка лежит в клубе. Мы даже не можем сделать простую ситуацию. Если человек в сборной, ему должны платить деньги по фамилии, имени, отчеству. А работает он уборщиком мусора, либо игроком где-то, никого не должно волновать. Он свои обязанности игрока национальной команды выполняет, платите деньги. И эти деньги надо тоже сделать достойными, потому что, допустим, сейчас у меня несколько молодых ребят – игроки национальной команды. Вот они играют Спартакиаду детскую, потом они играют у меня в клубе, а потом они играют за сборную России, а получают только в клубе. Ну, как-то несправедливо.

– О чём вы мечтаете?
– У меня заветная мечта была и есть. Я думаю, ещё повезёт, и она исполнится, потому что однажды изложил её президенту. Мечтаю, чтобы в любой общеобразовательной школе был зал 24 на 48, чтобы там был тренажёрный зал, 6 раздевалок. И дети этой школы не платили деньги, а после занятий приходили, занимались в нём любым игровым видом спорта бесплатно. Также и их родители смогли бы его посещать. И когда они домой придут, у них не будет желания нагружать себя дополнительным спиртным. Надо чтобы эти школы с такими спортивными залами были в шаговой доступности, тогда таланты мы найдём быстрее.