Отар Кушанашвили: Есть ли у Емельяненко хоть один друг? Спасите парня!

-- Есть такой актер Колин Фаррел. Этот австралиец очень здорово начал в Америке, снимался в одной за другой картине, очень активно. Но после провала в картине «Александр», где он играл роль Александра Македонского, началась депрессия.

Ушел из кино на пять лет.

Пять лет спустя он рассказывает. Говорит, что есть люди, которые не рождены для публичности, поскольку у него нет стержня. Он говорит, что есть такой типаж крестьянских парней из ирландской глубинки, которые не понимают канонов вот этой голливудской псевдонравственности. Надо улыбаться, не пить с утра, уважительно относиться к прессе.

И Колин говорит, что он сам неплохой парень, его не воспитывали дерьмом. Но когда появляется куча денег, куча так называемых друзей, тебе не дают прохода, присылают лимузин, ты обрастает как ракушка моллюсками, которые тебя сосут. И, говорит Фаррел, ты начинаешь ненавидеть людей. Один психический срыв, другой, и счастье, если есть друзья, которые отвезут в клинику. Он лечился там два года.

Но главное тут – друзья. Судя по тому, что вытворяет Емельяненко, это очень одинокий, без стержня, брошенный всеми, в том числе и братом, человек. Никто не хочет мараться. в глазах у него застыла Арктика, глаза просто ледяные, там пустота поселилась. Понятно, что Александр плохо кончит. Ну, кто-то же ему симпатизирует, но сейчас он никому не нужен!

Он о жизни ничего не знает и не умеет, кроме того, как лупить людей. Ребята, он плохо кончит, это надо написать. Либо его прибьют, либо он прибьет кого-то. Это же понятно по поступкам – даже по тому, как он мирился с пенсионером. Видно было по фото, что он мирится постольку-поскольку. Видно же, что парень в беде.

Страшно произносить, но у него нет друзей. У брата карьера, он пошел в гору. А тут – младший, который постоянно генерит проблемы. Отсюда эта дичь: все эти истории с женщинами, отказом соперника, пенсионером… Его же просто толкают к пропасти. Он не заметил, что живет в правовом государстве: нельзя насиловать, бить, драться не прикольно. Вне ринга будет бить он, а на ринге – уже его.

… Фаррел вернулся в кино. А Емельяненко, если так продолжится, не вернется на ринг. И я бы сказал, что посадка не будет страшным делом для него. Это может быть благом. Ничего страшного! И Солженицын сидел, и Бродский. И даже я сидел. И если ты нормальный, ты этого испугаешься, приведешь голову в порядок. Нормальным парням там вправляют мозги. Он вымахал в детину, который не знает, зачем живет. Единственная зацепка, думаю, не брат. Не семья. А дочь, которую он привел на пресс-конференцию. Это последняя надежда, из-за которой он не идет до конца в своих разборках с жизнью.