Обладатель чемпионского пояса в легком весе ответил на вопросы о себе и своем будущем. Но чтобы ответить на первый вопрос, ему понадобилось время на размышление.

– Какой ваш главный жизненный принцип? – спросила девушка.
– В жизни я очень принципиальный. Выделить именно один – невозможно. Мужчине надо быть мужчиной. А женщине..., – Хабиб делает паузу, чем вызывает смех в зале. – Мужчиной быть тяжелее, с него спрос намного больше.

– Какие у вас были ощущения, когда вы получили пояс UFC? – спросил очень молодой человек, которого никак не назовешь студентом. Да и школьником – с трудом.
– Когда мне надели пояс, я до конца не понимал, что произошло. Я уже привык к тому, что руку всегда поднимают после боя, а тут не только руку подняли, но и пояс надели. Было чуть-чуть потяжелее, пару килограммов золота давили. Вся разница.

– С кем будет следующий бой? Можно ли ждать встречи с Конором Макгрегором? – извечный вопрос.
– Соперника пока нет, но идут переговоры о возможном поединке в конце года. Я бы хотел защитить пояс в ноябре. Без разницы, с кем драться, если честно. С поясом бегать не собираюсь, буду защищать титул, пока есть здоровье, силы и желание биться. Дальше посмотрим.

У меня есть два соперника. Тони Фергюсон выбыл до конца года. Есть Конор Макгрегор и Дастин Порье. Я хочу выступить в ноябре. Как раз будет большой турнир в Нью-Йорке. Может, меня туда не поставят, если нет – планируется шоу в декабре. Надеюсь, где-то там выступлю.

– Будете ли вы участвовать в турнире UFC в России, если он в итоге состоится?
– UFC планирует провести в России турнир. Но это, скорее всего, будет маленький турнир, не «номерной». Я теперь чемпион, поэтому буду выступать только на больших турнирах, где будут продавать платные трансляции. Если будет такой турнир – с удовольствием выступлю в России, но если турнир будет маленьким, меня 100 процентов не поставят. Я готов и хотел бы, но не от меня все зависит.

– Ваш самый трудный бой?
– Последний бой был очень тяжелый в психологическом плане. За неделю пять соперников поменялось. Я не знал, с кем я буду драться, или буду ли я драться вообще. Я на самом деле нервничал. Не потому что соперника поменяли, слишком многое было на кону.

– Когда ждете боя с Магрегором?
– Переговоры о бое с Макгрегором идут, но я не хочу, чтобы они затягивались. Если с Конором не получится до конца года встретиться, хочу провести бой с Дастином Порье или другим бойцом.

– Когда выйдете на ринг с Конором, что вы с ним сделаете?
– Тележки у меня не будет! Ну, что с ним делать? Такого боя как с Барбосой и Яквинтой точно не будет, мы будем бороться, валить... Ломать будем, чего уж там.

– А не выбыл ли он из-за судебного процесса?
– Я думаю, он не будет с этим долго разбираться (с судебным делом). Если его Атлетическая комиссия Нью-Йорка лишит лицензии, то мы же можем подраться в Лас-Вегасе, ну или где-то во дворе. У нас идут переговоры, но если они будут затягиваться… Я не хочу, чтобы они долго затягивались. Нужно в этом году драться, семеро одного не ждут. Я хочу подраться с Конором. Если нет – дайте мне Порье. Или другого.

– А с кем следующий бой?
– Наверное, с Конором.

– Не хотите выпустить автобиорграфию?
– Мы работаем над книгой, уже 80% книги завершено. Очень скоро сделаем анонс. Где-то в конце мая мы уже ее выпустим. У нас оставалась последняя глава – борьба за пояс. Мы ее уже записали.

– Хабиб Нурмагомедов, – звучит голос совсем молодого мальчика, которого подводят к спортсмену. – Я занимаюсь вольной борьбой и ММА. Скажи, что мне нужно сделать, чтобы стать чемпионом?
– Тебе сколько лет?

– Семь.
– Семь лет? Значит, 22 года надо работать и тренироваться (Нурмагомедов стал чемпионом в 29 лет, – прим. ред.). Ты к этому готов? Если ты готов, можешь стать чемпионом.

– Я всегда готов.
– Если 22 года будешь пахать, не пропуская тренировки из-за травм или многих каких моментов... Если ты готов идти до конца, тогда ты можешь стать чемпионом. Не готов, лучше сидеть дома возле мамы и пирожки кушать. Ты любишь мамины пирожки или серьезные тренировки, которыми придется заниматься последующие 22 года? Кровь, пот и так далее.

– Конечно, тренировки! – фраза встречается аплодисментами в зале.

– Как вы проводите свободное время? – новый вопрос.
– У меня практически нет свободного времени, я постоянно в суете. А если есть, то стараюсь побыть с семьей и друзьями. Обычно я всегда в движении.

– Как отреагировали ваша команде, когда вы перевели бой с Яквинтой в стойку?
– У меня часто спрашивали, почему я перестал бороться после второго раунда. Я отвечаю, что у меня был один знакомый пацан, он отлично боролся, но потом стал наркоманом. У него тоже спрашивали, почему он бросил борьбу: «Я устал в потные ляжки нырять».

То же самое. А если серьезно, то я на протяжении 15 лет тренирую работу в стойке, я могу многое там показать в ней. Я чувствовал, что у него скорость подсела. Решил на джебах поработать. Конечно, было опасно, Яквинта хорошо бьет.

Моя команда была очень недовольна, они кричали ругались, но я им говорил: «нормально все». Я хотел подраться, я в своей карьере никогда не дрался 25 минут. Хотелось почувствовать чемпионскую дистанцию. В какой-то момент я даже забыл, какой идет раунд, но я был спокоен.

– Неужели в дивизионе нет человека, который может подраться ключ к вашей борьбе?
– Ключ у меня.

– Ваша история с Тони Фергюсоном не закончена?
– Конечно, нет. Мы должны подраться, так все считают. Когда-нибудь мы выйдем в клетку, но когда это будет? Не знаю. Он выбыл до конца года. Поживем-увидим. Но бой не близко.

– У вас теплые отношение Дэниэлом Кормье. Что он тебе дал?
– Много чего. Мы с 2012 года вместе тренируемся. У него за плечами больший опыт, он дважды на Олимпиаду ездил, классный борец. Тренировки с таким человеком – ценный опыт. Я ему очень благодарен.

Ему предстоит бой за титул чемпиона в тяжелом весе. Многие в него не верят – 39 лет. Но я – верю. Я знаю, как он тренируется, несмотря на свой возраст. Я не знаю, что со мной будет через два дня, в 39 лет я точно не буду выступать. У него серьезная мотивация.

– Хотели ли вы, чтобы ваши дети стали профессиональными спортсменами?
– Дочь не будет спортсменкой, а сын, если захочет, то я его поддержу. Хотя я бы не посоветовал ему. В основном профессиональных бойцов – покалеченные люди. 80 процентов. Они не на колясках, но с травмами. Спортом заниматься будет: борьба, дзюдо. Потому что в Дагестане живет. Сын Хабиба – еще будут его дергать... Но я бы не советовал профессиональный спорт.

– По поводу ваших перепалок – это наиграно или реальные конфликты?
– У многих это наиграно, у меня – нет. Когда растешь в другой среде, ты не будешь играть. Я часто видел, как на сцене «кусаются», а за сценой – обнимаются и как ни в чем не бывало.

У Кормье и Джонса – не наиграно. У меня и Тони конфликта не было, у него свое мнение, у меня свое. За кулисами у нас с ними проблем не было. У меня со всеми хорошие отношения, общаемся с Яквинтой, Барбосой, Джонсоном, Дос Аньосом Есть моменты с наигранностью, но я стараюсь не играть.

– Было ли у вас когда-нибудь желание все бросить и уйти из профессионального спорта?
– Было такое. Когда порвал крестообразные связки, потом вернулся и мениск порвал, ребра сломал. Когда два года не дрался, мысли были всякие. Думал, может это знак, что не надо тебе драться... С отцом посоветовался и понял, что надо продолжать идти дальше. Я не думал, чем я буду заниматься, если отойду от боев. Когда-то я буду к этому готов, в этой жизни все не заработаешь. Чем буду заниматься, не знаю. Думаю, найду.

– Вы встречались с Криштиану Роналду. Как он вам?
– Мы с ним переписывались и через два дня мне «Реал» пригласил меня на игру. Думаю, это было с подачи Криштиану. Хотя на прямой вопрос, он ответил, что не был в курсе, что меня «Реал» пригласил. После матча мы пообщались. Мне было интересно, как ему так много лет удается оставаться в топе? Ведь он с 2004 года в тройке лучших игроков мира, других таких футболистов нет. Мы интересно пообщались, он – хороший, простой. Я думал, что он другой, более высокомерный, но это оказалось не так.

– Вы были на матче «Спартака» в среду. Более за красно-белых и как относитесь к российскому футболу?
– Отношусь критично, но за футболом слежу. Сейчас больше шансов у «Локомотива» на чемпионство, потому что «Спартак» дал осечку. Переживаю за «Анжи», хочу, чтобы они остались в премьер-лиге. За «Спартак» переживаю частично (ранее Нурмагомедов признавался, что за «Спартак» болеет его отец, – прим. ред.), но больше я болею за свой родной клуб – «Анжи». Я общаюсь со спартаковским футболистами – Комбаровым, из «Локомотива» – с Аланом Касаевым.

– Почему отношение критическое?
– Я имею в виду, что пора уже результат дать. Хотелось бы, чтобы вышли из группы на чемпионате мира. Многие считают, что у нас слабая группа, но я так не считаю. У нас средняя группа. Будет тяжело. Если дойдут до 1/8 финала, то народ был бы доволен.