– Ненавижу, когда меня сравнивают с Марадоной, ведь он – что-то совершенно особенное.

– Иногда у меня получается сыграть хорошо. Я этим горжусь, но впереди еще много работы.

– Собака любит тебя таким, какой ты есть. Она не знает, кто ты – футболист или кто-то еще. Люди порой относятся к тебе хорошо потому, что ты футболист или известная личность. Но собаки этого не знают. И это то, что нравится мне в них больше всего. Собакой какой породы хотел бы быть? Бродячим псом, дворнягой.

– Здесь, в Неаполе, все сумасшедшие. Больше нигде нет ничего подобного. Разве что в Аргентине, во время матчей «Боки» с «Ривером» все тоже с ума сходят, но тут люди едят, спят и живут ради футбола.

В моем доме есть одна пожилая синьора, ей, должно быть, лет 85–90. Она сказала: «Мне очень понравилось, как ты сыграл, и понравилось твое празднование». Я подумал: «Черт возьми, она тоже смотрела тот матч, это действительно всеобщее безумие! Без сомнения, когда ты уйдешь, Дрис, тебе будет кое-чего не хватать».

– За границей нужно постигать местную культуру, сделать ее своей. Люди здесь приятные, и я стараюсь жить так же, как они. Неаполитанцы никогда не сидят дома, перед телевизором, а когда я жил в Голландии, постоянно его смотрел. Там ужинаешь в шесть-семь часов, а в восемь идешь спать.

Но тут мы заканчиваем тренировку в шесть-семь вечера, садимся ужинать где-то в полвосьмого, в девять, а заканчиваем в двенадцатом часу. Время, которое люди проводят за столом, в Неаполе важнее всего. Это сильный контраст, но мне такой образ жизни по душе.

– В детстве у меня не было кумиров, ведь я постоянно играл в футбол на улице. В доме родителей телевизор почти никогда не включался, разве что во время чемпионатов мира. Отец сделал небольшое поле рядом с домом, и я играл со старшими братьями.

В Бельгии писали, мол, я был зол на «Андерлехт» из-за того, что он от меня отказался, но это не так. Я не злился, так как понимал, что был недостаточно хорош.

– Есть одна вещь, которую неплохо бы понимать всем. В 18-летнем возрасте я играл с ребятами, которые смотрелись лучше меня, обладали бОльшим талантом. Но они были слишком гордыми для того, чтобы делать шаг назад. Встречались такие, кто предпочитал сидеть на скамейке запасных два-три года, чтобы иметь возможность сказать: «Я в «Андерлехте», во второй дивизион не пойду».

Но иногда необходимо делать шаг назад, чтобы иметь возможность играть, быть важным для другого клуба. И когда придет время для шага вперед, ты будешь гораздо сильнее. У кого-то это получается. А может случиться так, что ты сделаешь шаг назад и ошибешься. Но ты хотя бы попробуешь это сделать! Стоять на месте – слишком просто.

– Разве что в детстве, когда играли «пять на пять», я был на острие. Нацеленность на ворота у меня, думаю, с тех времен. Маневр «развернись и пробей». Что касается «ложной девятки», понимаю, что люди имеют в виду: я не габаритный игрок, способный держать мяч и делать то, что в представлении зрителей должен делать нападающий. Но футбол меняется, и с ним меняются схемы, по которым действуют команды.

Если учитывать голы, которые я забиваю, мы можем оставить слово «ложная», сказав, что я просто «девятка». Да, были в истории футбола центрфорварды с таким же небольшим ростом, как у меня, но я никогда не играл на этой позиции. Вот Майкл Оуэн родился нападающим, а я – нет. И потому иногда совершаю ошибки, оказываясь перед воротами.

– Мы дружим, он шлет поздравительные смс, когда я играю хорошо. Но знаю, что Игуаин хочет забить в чемпионате больше мячей, чем я. Гонсало, как и Оуэн, родился форвардом. Он утром просыпается, и у него перед глазами сразу же ворота. Девятка и на его майке, и внутри него. Для меня же что 9, что 14 – все одинаково.

Когда-то я был доволен тем, что делаю передачи, но сейчас, играя на острие, вижу, что забивать – очень важно. Если не делаешь этого, люди скажут: ты сыграл плохо. Однако, если ты сыграл плохо, но при этом забил, – ты молодец! Это то, что люди видят, когда смотрят на игру форварда.

– Не могу сказать, что я религиозен. Но верю в то, что если счастлив ты и те, кто тебя окружают, твой мир становится прекраснее. Таково мое кредо.