У боксера сдают нервы. В Россию вернулся первый из осужденных во Франции фанатов

Диалог как-то сразу не задался. Пока крепкого сложения парень в спортивной кофте и такого же кроя штанах выходил из терминала навстречу товарищам, я попытался его сфотографировать. Для истории, так сказать, все-таки первый - он и в Африке первый. Пусть даже первенство это незавидное, поскольку все еще помнят, чем кроме 0:3 в Тулузе запомнился россиянам Евро - побоищем в Марселе и беспорядками на матче против англичан.

Морозов стал одним из трех российский болельщиков, которым грозило нечто большее, чем просто выдворение из Франции. В итоге ему и еще двоим фанатам - Алексею Ерунову (директору по работе с болельщиками московского «Локомотива») и Сергею Горбачеву (главе одного из фан-клубов тульского «Арсенала») дали тюремные сроки: от года да двух.

19 декабря Морозову первому из осужденных удалось покинуть марсельскую тюрьму Ле Бомет - по УДО. А вечером 22 декабря он вернулся в Москву. Ерунов и Горбачев, скорее всего, тоже вернутся раньше положенного срока, ориентировочно в январе.

Это я и хотел запечатлеть, сделав фото. Но, завидев меня с телефоном в руках, Николай обозначил свое отношение к этому предельно кратко.

- А это кто еще? Не снимай там, - спокойно сказал Морозов, но перестал обниматься с товарищами. - Не снимай говорю, если проблем не хочешь.

- Таких, как во Франции? - казалось, похоронил я надежду на продолжение диалога.

Такой поворот немного удивил Морозова. Но свою линию он гнуть не перестал, попросив не фотографировать его в обмен на целость моего телефона.

- Не будет никаких интервью и фото - я этого не хочу, - аргументировал он.

Я тоже не хотел, но, извините, - работа. Вот так неотвратимо судьба свела нас, ничего не хотящих, в холле аэропорта «Шереметьево». В общественном месте, кстати. Это если говорить о желании или нежелании быть сфотографированным.

Затем, как ни странно, наш диалог продолжился. Я уточнил, почему он против фото и пятиминутного разговора.

- А что, я разве герой какой-то? Есть же врачи, учителя - вот о них и надо писать. А обо мне-то зачем? Не стремлюсь к популярности, - сказал Морозов.