«С какой целью прибыли?». Репортаж из столицы Молдавии

Сойдя с трапа, сразу понимаешь, почему таксист официальный – хорошо, а таксист частный – плохо. Первый вариант в аэропорту плакатно проиллюстрирован фигуристой феминой. Второй – жуликоватым самцом в кепке, на котором поставлен красный крест. Тем не менее, при выходе на волю тебя вербует два десятка «перечеркнутых» и ни одной молдаваночки с шашечками.

Вооруженный плакатным знанием, двинулся на маршрутку. Немного потно, зато 3 лея. То есть 10 рублей. Но все это было после того как. А до того как меня приняли под белы руки молдавские пограничники.

Сословие это строгое. В соседнем окошке паспортного контроля, скажем, пытали мужика.

– Куда прилетели?
– Домой.

– Это где?
– В Бендерах.

– Молдавские документы есть?
– Только приднестровские.

– На территории Молдавии нужны молдавские.
– Так я ж домой.

И по кругу.

Забавляло это ровно до тех пор, пока ко мне не подступил серьезный офицер.

– С какой целью прибыли в нашу страну?

Помнится, такой же вопрос Николай Толстых задал кавказскому футболисту с сомнительным паспортом. Предварительно положив этот паспорт во внутренний карман пиджака. И футболист как-то резко отказался от претензий к своему клубу. А заодно и его агент. Или лицо, им представившееся. 

С тех давних пор внутри сформировалась подсознательная готовность к подобным вопросам.

– Приехал на футбол.

– Какие еще есть документы?
– Удостоверение члена гаражного кооператива «Спутник».

– Это не надо. Другое надо.
– Карта посетителя магазина «Метро». Что именно вас интересует?

И офицер с моим паспортом и редакционным удостоверением скрылся в недрах зоны прилета.

Шли, как говорится, минуты. Потом десятиминутки. Затем я остался в зловещем одиночестве.

– Пройдемте со мной, – офицер все-таки вернулся.

Мы оказались в сумеречной комнате, где мне был предложен стул, ручка и белый лист бумаги.

– Пишите объяснительную.
– Но мне пока нечего объяснять!

– Отказываетесь? В таком случае мы имеем право задержать вас на период до 3 часов.
– Ребята, скажите, наконец, что вы копаете. С радостью помогу вам разоблачить врагов Молдавии.

Написал. Столько-то дней, там-то остановлюсь, с такой-то целью, при себе фотоаппарат и ноутбук.

– И еще допишите, что претензий к пограничной службе не имеете.
– Напишу, что пока не имею.

– Почему?
– Сейчас задокументирую, а вы меня подвергнете воздействию.

– Каким образом?
– Например, методом укладывания лицом в не совсем чистый пол.

И по волевому лицу молдавского пограничника пробежала тень великодушной улыбки.

Через двадцать минут, путешествуя на забитой маршрутке и созерцая город, похожий на Краснодар, я терзался вопросом: «Что это было?». И не находил ответа.

Сойдя на площади Великого Национального Собрания, простите тщеславие, был распознан молдавским любителем футбола. В ходе кратковременной беседы и производства селфи удалось выяснить:
- иллюзий в отношении превосходства над сборной России принимающая сторона не питает;
- Леонид Слуцкий и Штефан Стойка, на взгляд болельщика, – единственные совместители в европейском, а может, и мировом футболе (в настоящий момент Стойка возглавляет сборную и кишиневский «Зимбру»);
- обстановка в Молдавии вообще и Кишиневе в частности (палаточный городок) проведению матча и просто нормальной жизни не мешает.

Итак, палатки. Посредине что-то вроде штаба с медпунктом, кругом группки полицейских. Никто никого не трогает, да и народу по существу нет. В центре композиции, прямо напротив дома правительства, – сцена из легких конструкций. Полукругом – человек пятьдесят, смотрят установленный на сцене телевизор. В телевизоре – новости. Полвыпуска чьи-то руки считают деньги.

Найти собеседника удалось сразу. Только вот говорить он с российской прессой отказывался минут десять. Пока не выяснилось, что задача извратить его слова в повестке дня отсутствует.

И уж затем проявилось, что зовут человека Валерий, он считает себя румыном, родом из Дубоссар, служил под Иркутском, жена из Архангельска, по-русски говорит идеально, уверен, что на Россию нападут китайцы.

Вскоре к беседе подключился бравый дед с ворошиловскими усами и медалями на жилетке. Одна из них была настоящим крестом. Не Георгиевским ли? Звали деда, кстати, как раз Георгий.

Тут-то масть и пошла. Георгий с Валерием прошлись аллюром по румынским, дакийским и фракийским королям, упомянули Приднестровье, поведали о врожденном бесстрашии даков, к которым себя и причисляют.

Прежде чем беседа причалила к футболу, палаточники разложили по полочкам суть происходящего и дали прогноз на развитие событий.

– Мы будем здесь стоять, сколько надо. Потому что надоело воровство и жульничество.

– Так холода же скоро, – говорю.
– Ничего, как совсем похолодает, вдарим по этим упырям.

– Полиция будет возражать.
– Она нас боится. На каждый полицейский удар отвечаем пятью. Народ здесь тертый, не одну войну прошел, в том числе и советского времени.

– А в другом городке кто, есть ведь второй городок?
– Те власти хотят. А мы справедливости. И движения в сторону Европы. Как дойдет дело до серьезных событий, они уйдут.  

– Про футбол-то что думаете?
– Все будет тихо. Дураки какие-нибудь, может, и станут что-то выкрикивать, только сборная ваша тут не при чем. Заварушка исключена, будьте покойны.

Концовка беседы с усатым Георгием прошла под аккомпанемент слов «брынза», «Чингиз Айтматов» и «производство керамики». Душевные люди.

В целом же Кишинев показался провинциально-спокойным. Карт, которые разыгрывают разные крылья оппозиции, целая колода. Но пахнет это все, скорее, принципами, нежели буйством. И ярко выраженной антироссийской направленности не имеет.