Любовь моя, мой плач – Тифлис!

Я того убеждения, что Тбилиси и Тифлис суть два разных города; в одном я учился, другой мне снится; Тбилиси – это воплощение адреналиновой мощи, Тифлис – воплощение вычурного эстетизма. Пастернак писал, что «Тифлис – лишь страсти разряды», и кто я такой, несостоявшийся кутаисский торпедовец, чтобы придираться к слову «лишь»?

Не бойтесь после «макабрически-хтонической» Москвы, или из какой вы там большой деревни, укоризненных взглядов, не бойтесь прослыть пьянчужкой, вот вам тога жуира, накиньте, начните день с «Мукузани», так завещала великая Б.Ахмадулина:
«...вот радость! И под утро так чиста виноградовая сладость, осенявшая уста».

Тифлис – это, по тому же Пастернаку, «мгновенный укол счастья», поэтому селиться надо в одноименной гостинице, к черту стекляшки и бетон, да здравствует берег Куры, диск солнца прям пред тобой, болячек как не бывало, одна сплошная монополия рвущегося в атмосферу углекислого газа, и пузырьки шипят: в Тифлисе смерти не было и нет.

В этом городе («Не знаю я, известно ли вам, что я певец прекрасных дам, но с ними я изнемогал от скуки. А этот город мной любим за то, что мне не скучно с ним...») совершенно точно не возбраняется быть высокопарным.

После получаса в ресторане «Цисквили» («Мельница») вы сами сделаетесь витией и захотите отменить существующий миропорядок и объявить Эру Мировой Благодати.

Беспременно что-то хорошее начнется в жизни, если в золотом Свети-Цховели вы поставили свечу (я ставил там свечки за брата моего Ромку и за Давида Кипиани, и за всех пропавших ни за понюшку табаку).

Тифлис постоянно меняется, не меняясь. Прокатитесь по канатной дороге, на самой верхотуре испейте ледяной водицы и посмотрите вниз – это свернутый гобелен, который разворачивается бесконечно, напоминая о том, что от жизни не след прятаться, в нее нужно нырять.

Я жил на крохотной улице Иоселиани, там нет знати, одни высокохудожественные парии, добрые и перманентно хмельные, гоняющие мяч и играющие в нарды.