– Книгу Бубнова читали?
– Нет и не собираюсь. Во-первых, там много фактических неточностей, а во-вторых, нормальный человек никогда такого не напишет. Компания, которой мы играли, до сих пор вместе, а он вне ее. Как он может говорить, кого Дасаев к себе водил и что делал, если его там не было? Сравнивает себя с Дасаевым, но Ринат – официально лучший вратарь мира, а он кто? Говорит, что профессионал, а остальные нет. Как же мы тогда три раза чемпионат СССР выиграли? Написал, будто через меня «Спартак» вел переговоры о договорняке с «Жальгирисом». А это 1983 год, я был не в «Спартаке», а в армии – в смоленской «Искре». Если ты пишешь, хоть даты проверяй!

– Когда Бубнов играл, было заметно, что он особенный?
– Конечно. В его номере стояла стопка книг: Маркс, Энгельс. Придет, откроет книгу, что-то выписывает. Был партийным вожаком.

– Вы ведь непросто уходили из «Спартака».

– Конец 1985 года, я сыграл 26 матчей, забил 6 мячей. Бесков на мое место брал Сергея Волгина из «Кайрата». Говорит: «Следующий год тебе придется начать в дубле». – «Константин Иванович, мне 29 лет, я в дубле играть не буду». Ушел в «Торпедо», после этого мы играли со «Спартаком» полуфинал Кубка. Я забил, выиграли 3:2.
Константин Иванович регулярно на кого-то обижался. У нас ТТД считал Федор Сергеевич Новиков, Бесков давал ему команду, тот «рисовал» мне и Гаврилову 30 процентов брака. Нас то в дубль, то еще куда.

– Обидно?
– Конечно! А Гаврилову не обидно? Он вообще до сорока играл. Васильич рассказывал: он «Сатурн» тренировал, а Бесков – «Динамо», и у них был товарищеский матч. «В первом тайме «Динамо» два забивает, я чего-то завелся, в перерыве переоделся. Вышел, раз накатил, другой – 2:2. После игры Бесков дает бумагу: «Пиши заявление». – «Куда?» – «В «Динамо»!» – «Константин Иванович, а вы знаете, что мне 41 год?» – «Пиши, я сказал».

– Вы были в «Спартаке», когда у Черенкова начались проблемы со здоровьем?
– Нет, но у меня с этим связана своя история. Весна 1984 года, я в армии в «Искре». У «Спартака» ответная игра Кубка УЕФА с «Андерлехтом», а Федор как раз выпал. Ребята потом рассказывали, что у него началась мания преследования. Мол, сейчас придут, заберут… Вызывает меня командир: «Завтра выезжаешь в Москву». Бесков позвонил, чтобы поставить в полузащиту. Я толком не готовился, первая лига, но отыграл весь матч.

– Кто в 2005 году лоббировал ваше назначение на пост гендиректора «Спартака»?
– Не знаю, может, Федотов? Я был селекционером, вызвали к Федуну, собрался совет директоров. Спросили мнение по игрокам, я рассказал. Попросили на пять минут выйти. Захожу обратно, Леонид Арнольдович говорит: «Будешь генеральным директором». Как снег на голову! «Извините, я никогда в администрации не работал, но постараюсь оправдать». Все с нуля, голова кипела. Но у меня была хорошая команда – много помогали финансовый и технический директора.

– Насколько плотно занимались трансферами?
– Основная нагрузка была на техническом директоре Евгении Смоленцеве. Решение принимали втроем – тренер, Смоленцев и я, но решающий голос всегда был за тренером.

– При вас «Спартак» дважды финишировал вторым.
– Для меня было важно, чтобы команда вернулась на лидирующие позиции. Когда пришел, шли на пятом месте, а закончили сезон на втором, вышли в групповой этап Лиги чемпионов. К сожалению, не удержали Видича.

– Можно было удержать?
– На тот момент нет. Сначала у него появился вариант с «Фиорентиной» – Неманья к нему склонялся и агенты уговаривали. Потом в клуб пришло предложение от «Манчестер Юнайтед». Я ему сказал: «Зачем тебе Италия? Там играют на 1:0, разве это интересно? А «Манчестер» – команда с великими традициями. Ты высокий, хорошо играешь головой, английский футбол тебе больше подходит». Полетели со Смоленцевым в Лондон на переговоры. Сам Фергюсон приехал! Говорит: «Ребята, мы даем вот столько. Если устраивает, мы готовы». Торговаться они не собирались. Вернулись в Москву, через несколько дней Видич перешел в «Манчестер».

– Останься Видич в «Спартаке», могли бы «золото» взять?
– Думаю, что да. Эта позиция несколько лет страдала. Когда Моцарт появился, стало получше – и сзади выгрызал, и забивал. А потом, как сейчас говорят, обрусел.
Но в 2007 году и без Видича должны были чемпионами становиться, сами отрыв растеряли.

– Причины?
– Это вам лучше у тренера спросить. У меня есть мнение, но делиться не готов.

– Ошибки на посту гендиректора случались?
– Главная – уход Аленичева. Игрок такого калибра должен иначе заканчивать. Перед этим на сборах в Испании спрашивал у него: «Как дела, тренировки?» – «Все нормально». Непонятно было с искусственным полем. Старков говорил, Аленичев не может на нем играть, Дмитрий уверял, что может. Подойди ко мне, поговори, я все улажу. Не подошел, дал интервью, которое стало для меня ударом.

За что уважаю Аленичева – сказал, что закончит карьеру в «Спартаке», так и сделал, хотя его много кто звал. Отношения с Дмитрием остались нормальные.

Второй просчет – уход Титова. Если бы он потерпел и не сразу рвал в «Химки», играл бы в «Спартаке». Черчесов же не выгонял их с Калиниченко, а перевел в дубль. Ну, ты посиди, отдохни. «Нет, мы уходим!» Эмоции… Жизнь показала, что шаг был неправильный – «Химки», Казахстан...

– Вы как-то могли повлиять?
– Поговорить с Черчесовым, чтобы он не отправлял их в дубль, а побеседовал: «Вы – лидеры, должны вести команду…».

– Черчесов потом во всех командах ветеранов в дубль отправлял.
– Когда в «Амкаре» это началось, позвонил ему: «Саламыч, не делай ошибок!» – «Нормально все. Поговорю с ними, верну в основу».

– Вы как-то признались, что самым неприятным за время работы гендиректором были акции протеста, проводимые против вас болельщиками.
– Кто-то заказал эту скверную историю. Есть люди, которым все не нравится. Пошла матерщина. Они обиделись за Титова, но это было решение Черчесова. А у нас как? Если гнать, то всех. Я предлагал встретиться, поговорить, но их предводители не захотели.

– Про вас писали, что мягкий и сговорчивый.
– И что не могу потребовать у Федуна футболиста за 20 миллионов. Но только я знал, сколько у нас денег, что «Спартаку» можно, а чего нельзя. Из того бюджета мы выжимали максимум. Еще писали, что мы со Старковым дружим семьями, а я его жену даже не знаю.

– Когда приглашали на пост спортивного директора Черчесова, предполагали, что он станет главным тренером?
– Федотову было 65, тяжеловато уже. Сказали ему: «Работаете, сколько сможете. Будет успех, продолжите. Черчесова планируем, но пока он осматривается и работает спортивным директором». Они нормально контачили.

– Что у Черчесова в «Спартаке» не получилось?
– Наверное, опыта не хватило. У него свои каноны для оценки игроков, свои принципы. Нужно быть гибче, не отправлять сразу в дубль.

– Писали, что перед назначением Черчесова вы сами проводили тренировки.
– Бред! Еще писали, будто Федотов говорил: «Шавло в раздевалке – черный глаз». Первая его игра в Питере против «Зенита», на установке дает мне слово. Говорю о принципиальности противостояния, желаю ребятам успеха. 4:1 выиграли! И после этого писать, что Шавло – «черный глаз»?!

– Многие из тех, кто при вас покинул «Спартак», обижены. Дмитрий Тарасов: «Я ушел из-за Шавло. Нет людей, которые могли бы нормально уйти из «Спартака».
– Тарасов?! При мне он в дубле ползал, ему 18 лет было. Говорил ему: «Дим, не я набираю команду и тренирую тоже не я».

Или Погребняка взять. Вернулся из аренды в «Шиннике», Старков мне говорит: «Он пятый нападающий». И что делать? Убрать Кавенаги и Пьяновича? Обиделся: «Пойду в «Химки»!» – «Паша, это первая лига, тебе надо играть в высшей». Пошел в «Томь» и стал прибавлять.

Самедов, как пришел Быстров, сразу лапки кверху: «Уйду». Говорю: «Саш, борись за место в основе. У Быстрова свои козыри, у тебя свои, создай ему конкуренцию, ты вырос в «Спартаке». Не послушал.

Ребко. Это такой представитель, что вообще! Три матча сыграл – и за ним уже несколько агентов. Мы взяли Моцарта, куда там Ребко! «Рубин», «Москва», «Динамо», «Ростов» – и нигде не заиграл, а виноват Шавло. Сколько раз Ребко клубы менял? Восемь. И все переходы – агентские.

Переговоры с Павленко. Обсуждаем новый контракт, агент просит комиссионные в размере годовой зарплаты! Говорим Павленко: «Хочешь закончить с футболом? Закончишь». Ну и где он сейчас? Во Владивостоке.

– С кем из молодых на переговорах пришлось тяжелее всего?
– С Торбинским. Вернулся из Челябинска, где получал, кажется, пять тысяч долларов, говорит: «Хочу столько-то». – «Повысим, но давай постепенно». – «Нет, я хочу больше». Обиделся, решил уйти!

Быстров? Он-то как раз парень нормальный. Горячий только, шебутной: «Яблоки не те, икру не дали!». Однажды звонит мне: «Почему на карте денег нет? Я ссуду взял, нужно 100 тысяч долларов». – «Володь, такие деньги, ты с ума сошел?» – «Нет, мне надо расплачиваться». Пришлось с бухгалтером решать вопрос. Ставки делал, на базе орал в два часа ночи. Но на поле к нему вопросов не было.

– Кто из звезд мог прийти в «Спартак»?
– Нани. Но он больше смотрел в Европу.

– Какие трансферы можно назвать неудачными? Квинси?
– Не соглашусь. Когда приходит игрок из «Арсенала», да еще молодой и с такими данными – культура паса, скорость, обводка... К сожалению, Владимир Григорьевич не смог встроить его в игру, Квинси индивидуалист был. Жедер? За него заплатили небольшие деньги, и он их отработал.

– С Веллитоном угадали?
– Решали: или он, или Одемвингие. Мы с Черчесовым поговорили с Питером, сошлись во мнении – скользкий товарищ. Язык знает, «обрусение» быстро начнется. Решили брать Велика. Скоростной, хорошо открывается. Он приехал зашуганный, парень из деревни. Моцарт взял над ним шефство. Через два-три года вожжи отпустил – и началось: развод, бабы…

– Как бороться с «обрусением»? Рублем бить?
– Чего только не делали – и разговаривали, и наказывали. За Веллитона предлагали хорошие деньги, но как продашь лучшего бомбардира? Опять начнется: «Руководство вон!». Болельщики же не чувствуют, что через год-два игрок сдуется, что продавать нужно на пике.

– «Спартак» кого-нибудь продал на пике?
– Павлюченко. Он не хотел уезжать, там же пахать надо. Объясняли: «Рома, это твой последний шанс. Англия, другой футбол…». Карпин с ним говорил, Федун. «Поиграешь там несколько лет, заработаешь на всю жизнь, выучишь язык». Правда, Рома и по-русски не очень. Попросишь: «Скажи что-нибудь». – «Не буду, пусть жена говорит». Вот жена ему все и объяснила, поехал.
Павлюченко – один из лучших нападающих за время моей работы в «Спартаке». Нестабильный, но свои 10 мячей за сезон всегда забьет. В Англии его гоняли с фланга на фланг, прессинговать заставляли, это не его игра.

– Почему начались странности у Алексея Зуева?
– Ушел в религию. Федотов со сборов звонит: «Зуев не выходит из комнаты, на гитаре играет. Отправляем в Москву, встречайте». А перед этим в декабре здорово сыграл против «Спортинга», когда у нас сразу два вратаря сломались.

– Самый большой штраф при вас в «Спартаке».
– Аленичев – за интервью. И Торбинский – за опоздание на собрание. Черчесов потом не включил его в заявку, хотя, я считаю, надо было хотя бы в запас поставить.

– Как вы уходили?
– Закончился контракт, его не продлили. Подводные течения, болельщики, пресса… В такой обстановке не имело смысла продолжать.

– Сейчас работаете…
– Зам. гендиректора благотворительного фонда поддержки ветеранов и молодежи «Спартака».

– На «Открытие Арену» ходите?
– Конечно. Свой стадион! Столько поколений его ждали. Это наша Мекка.

– Ваше мнение о работе Якина.
– Молодой тренер со своим стилем, хочет привить его команде. Рано от него чего-то требовать, прошло всего полгода.

– Общались?
– Да, на немецком.

– У вас ведь тренерская лицензия есть. Могли бы к Якину в помощники пойти.
– Нет, он пришел со своей командой.

– А если бы предложил?
– Думаю, пошел бы.

– Сакральный вопрос – когда «Спартак» станет чемпионом?
– Когда в команде будет шесть-семь своих воспитанников. Сейчас это уже происходит – Давыдов, Кротов, Тимофеев… Но ребятам нужно время.