Бессильная воля Кононова, или Почему «Спартак» обречен

Не люблю подогревать чувства безысходности и фатальности, но – я посмотрел первую игру «Спартака», про которую будут говорить, что она тренировочная и так дальше, но все же, – Кононов даже больше, чем обречен; облеченный властью, он просто не знает, что с ней делать.

Кононов все больше похож на человека, для описания которого подходит строчка: «И бессильная воля боролась с возрастающей бурей желанья».

В новом сезоне я буду болеть персонально за Ярцева и за Григоряна: с первым, патриархом, у меня теплейшие отношения, а второму очень интересно внимать, когда о схемах постылых он рассказывает живо и ярко, но при этом с надписью на лбу: «жить – уже плагиат».

Но, надеюсь, и его команде забьет Влашич.

Я только что в пляс не пустился, прознав, что парень остается.

Всяко новость поважнее, чем то, что Загитова отписалась от Медведевой в инстаграме, и то, что Кикнадзе вел «ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНЫЕ» переговоры с Денисовым (а какие еще бывают? «Иди на...»?)

Кто бы ни короновал Гилерме, журнал «Огонек», Дмитрий Певцов или профсоюз стоматологов, он никогда не станет парнем, способным брать оголенные провода голыми же руками.

Газзаеву обидно за Акинфеева, Газзаев прав, уровень бразильца – это Сан-Марино, это очевидно даже Хлебниковой Марине, но сам-то он, неожиданный, негаданный фаворит вратаря Черчесова, может ответить репликой из «Игры Престолов»: «В пекло вас всех! Я делаю то, что могу, с тем, что имею».

Про таких, как Гилерме, в Голливуде говорят: «Добился столь многого со столь немногим».

С Кипром он отстоял, да, но ведь у слова «отстоял» два значения, и оно опасно соседит со словом, которое обожают подростки, которым самим очень подходит эта «номинация».

В этих двух встречах и Алексей Кортнев отстоял бы, и Любовь Толкалина.

Вспомните, как заполошный паренек играл в ЛЧ, там, когда он пропускал промеж ног, другие коннотации нарождались.

Слишком часто пользы от него, как от ведра без днища.

Но он хотя бы не пьет (по крайности, доселе не пил прилюдно).

Лунев – тоже категорически перехваленный вратарь, но дело даже не в этом, а в том, что он надрался не там и не тогда, из чего можно сделать вывод, что он попросту глуп.

Кажется, наши футболисты после Смертина, способного, искренне любя, цитировать Бродского, уже не предъявляют претензии на не то что духовную содержательность, а хоть на какое-то содержание, дезертировав с этой территории.