На заседание с самого утра прибыли близкие футболистов-дебоширов – их супруги Алана Мамаева и Дарья Валитова и мать братьев Кокориных Светлана. Адвокаты обвиняемых нервничали и готовились к тяжелому бою. Защитник Кокорина-старшего Светлана Стукалова неожиданно набросилась на журналиста, пытавшегося взять у нее комментарий: «Ну, сколько можно? У вас же тоже карма есть. Вон, у Пака уже отец умер»… «Разминка» оказалась не лишней – в ходе допроса юристы оказывали давление на свидетеля обвинения Андрея Андрацкого, работавшего баристой кафе на Большой Никитской, где в октябре прошлого года Кокорин размахивал стулом.

…Однако первым был вызван свидетель защиты Геннадий Куропаткин. Он дружит с братьями Кокориными много лет, а Александра знает вообще с детства. Куропаткин был участником конфликта, поэтому его свидетельские показания были важны. Он четко выдерживал линию защиты, направленную на то, что оба конфликта (с водителем Виталием Соловчуком и чиновником Минпромторга Денисом Паком) были спровоцированы самими потерпевшими.

Дескать, Соловчук вел себя агрессивно, нахамил девушке из компании, севшей к нему в машину, и назвал футболистов «петухами». А когда те пытались выяснить, почему он такой дерзкий, не побоялся выйти из машины и продолжить словесную перепалку. Также, по словам Куропаткина, Соловчук первым ударил Мамаева, и как только завязалась потасовка, постарался убежать.

Избиения водителя Куропаткин не видел, поскольку выронил телефоны (видимо, их было несколько) и потерял участников драки из виду, а когда догнал, пострадавший лежал на тротуаре и «был уже не таким агрессивным». По словам этого свидетеля, инцидент завершился примирением сторон. Водитель сказал, что все понял, и уехал с места происшествия…

В общем, ничего нового из показаний Куропаткина мы не узнали. По сути, он повторил то, что говорил днем ранее свидетель Карен Григорян. Это тем более смущало, если учесть, что на большинство уточняющих вопросов прокурора Куропаткин отвечал «не помню» или «не знаю».

Он не смог вспомнить Екатерину Бобкову, бившую тем хмурым утром в кафе посуду, не видел, чтобы Кокорин-старший целовался с кем-то из сопровождавших шумную компанию девушек, и не придал значения тому, что одна из них села зенитовцу на колени. «А что тут такого?» - удивился Куропаткин. «Я тоже садился ему на колени. Потому что мы друзья. Сел, встал, посмеялись. Для адекватных людей это нормально». Никакого сексуального подтекста свидетель здесь не увидел.