Е2-е4 за деньги. Николай Яременко о коварной идее монетизировать шахматы

Что такое права на продукт, все уже давно более или менее знают. Защищать свою собственность тоже умеют. Когда какой-нибудь телеканал приобретает права, к примеру, на трансляцию чемпионата мира по футболу, его юристы внимательно следят, чтобы больше никто на его поляну не наступал. Будучи много лет главным редактором спортивной радиостанции, я регулярно получал письма из разных инстанций с просьбой «под картинку» не комментировать матчи, сидя в радиоэфире. Ясно, что в полном соответствии с законом эти требования можно хитро обойти: назови трансляцию не трансляцией, а обсуждением матча со слушателями – вот вопрос и решен. В регламентных нормах прописано, что такое трансляция в радиоэфире: использование оригинального звука матча. То есть интершум. Не используешь (или ставишь заранее записанный фон стадиона) – вот и закон не нарушаешь.

Я к чему это так подробно рассказываю? С шахматами тут коллизия возникла. Тут ведь тоже нашёлся правообладатель, который решил ввести свою монополию. Две компании, которые владеют коммерческими правами на турниры ФИДЕ, обратились в суд с исковым требованием к неограниченному кругу ответчиков, где содержится запрет на трансляцию шахматных партий стартующего в пятницу турнира за шахматную корону. Но видео ведь никто и не транслирует. Жующего бутерброды Карлсена (а он часто приходит на игру с большим пакетом еды, чем безумно раздражает противников) вы не увидите. Под трансляцией понимается вот эта запись: 1.е2-е4 d7-d5. 2.d2-d3 и так далее.

Если хотите аналогию из футбола, то запретить хотят даже текстовую трансляцию. Организаторы матча считают, что раз они вложились финансово – значит, и заработать должны они сами. Логика в этом есть, но никто никогда этого не делал через введение монополии на эти самые «е2-е4». Правообладатели предлагают один раз заплатить 15 долларов – и смотреть все партии матча на официальном сайте. И вот в этом-то загвоздка: делаемые ходы – это собственность организаторов, так сказать их неотчуждаемые права? Или все-таки всеобщее достояние?