«Старые пердуны» и люди-компьютеры

И тогда водораздел симпатий болельщиков проходил по каким-то частным критериям. Как говорил сам Михаил Таль (по крайней мере, легенда приписывает ему эту фразу), играя против Ботвинника, «молодость против старого пердуна». Противостояние Карпов – Каспаров, стартовавшее в 1984-м и затянувшееся на целое десятилетие, было в сознании многих болельщиков (я именно о широких массах – о тех, кто не отличит сицилианскую защиту от защиты Нимцовича) уже немного идеологическим. Конечно, не таким, как в 78-м и 81-м, когда Карпов играл против Корчного – там все было просто: наш, коммунист, защитник мира, против предателя-перебежчика, о котором даже пресса стыдливо писала «претендент», без фамилии. Но идеология была с первого же поединка: молодость и напор против скучноватого чемпиона. Еще не началась перестройка, еще не принято было делиться на фракции. Даже МХАТ еще не делился на прогрессивный – ефремовский и как бы реакционный – доронинский. А тут каждый был волен сделать свой выбор: демократ против консерватора. Примерно так.

Некоторая примесь идеологии присутствовала и дальше: правильные чемпионы против неправильных (в эпоху сосуществования двух версий титула), и не только.

Но сейчас мы пришли к совершенно иной битве за титул. Нет как такового противостояния систем, столкновения различных стратегий, не похожих друг на друга подходов. И Карякин, и Карлсен – ровесники. Оба родились в одном и том же 1990 году. Они оба начинали не как шахматисты эпохи безраздельного господства компьютеров (норвежцу отец так и вовсе запрещал пользоваться компьютером, подсовывая вместо него советские шахматные учебники), а как шахматисты весьма традиционные. Карякин покидал Украину, потому что в его регионе не было гроссмейстеров. Смена украинского паспорта на российский потом не раз ему дорого обходилась: на некоторые престижные турниры его не приглашали – на выбор организаторов влияние оказывал Гарри Каспаров.

Но Бог с ней, политикой. Мы о том, что шахматы стали чистым состязанием мысли. Шахматы стали моложе. И впервые за доской столкнутся представители одного поколения. Люди-роботы эпохи компьютеров. И даже не интересно рассуждать в жанре «у кого больше шансов» (их однозначно больше у Карлсена, но на старте президентской гонки в США тоже казалось, что у Трамп а шансов нет, так что загадывать не будем). И уж тем более – вернет ли себе Россия статус великой шахматной державы. Просто за доску усаживаются два приятных молодых человека, за плечами которых уже много чего есть. А самое главное – еще много чего будет. И в этом, наверное, тоже знамение времени. В шахматах началась абсолютно новая эпоха.