Черным по белому

В стране, 20 лет назад самоизлечившейся от апартеида (это когда белые угнетают черных), пожилая темнокожая судья вынесла взвешенный приговор молодому бледнолицему суперстар мирового спорта, вчерашней иконе жизненного стиля Южно-Африканской Республики.

Судья Токозиле Масипа не спешила завершить это самое громкое в ее карьере дело. Смертную казнь в ЮАР отменили в 1995‑м, и Оскару Писториусу на заре процесса светило от 15 до 25 лет в неволе (об этом грезил прокурор Джерри Нел, некогда засадивший в кутузку шефа полиции ЮАР!). Потом, когда в словосочетании «умышленное убийство» определение стало «непредумышленным», тюремный срок сполз в коридор 5–10 лет.

Действуй в ЮАР «телефонное право» или храни судья Масипа в душе родовую ненависть к белым эксплуататорам черного трудового народа, Писториус загремел бы на всю десятку. Будь Токозиле подвержена мнимому очарованию «славы южно-африканского спорта», Оскар получил бы условный срок или двух-трехлетний домашний арест. Но хрупкая темнокожая женщина, кажется, с молоком матери впитала идеи «великого кормчего» ЮАР, ныне покойного президента Нельсона Манделы. Этот кумир миллионов мечтал о стране без расовых и сословных границ и предрассудков.

Токозиле Масипа судила не шестикратного паралимпийского чемпиона, самого знаменитого в мире спортсмена ЮАР. Она судила то и дело плачущего, склонного к суициду 27‑летнего гражданина республики, у которого прав столько же, сколько у одного из тех 30 процентов работающего населения, кто зарабатывает два доллара в день. «Для ЮАР будет плохо, если приговор для бедных будет отличаться от приговора богатому и известному», – сказала Масипа. Могла бы добавить, что приговор белому не должен отличаться от приговора черному. Но, конечно, не добавила.

За непреднамеренное убийство своей подруги, модели Ривы Стинкамп, безногий Оскар Писториус получил пять лет тюремного заключения, после отбытия трети срока он может просить об изменении меры пресечения. Его отвезли в камеру больничного крыла тюрьмы имени Кгоси Мампуру в столице ЮАР Претории.

Мандела, которого белые десятилетиями держали в застенках, такой гуманный исход дела наверняка поддержал бы.